Вы здесь

Нельзя вычеркнуть, но можно излечить

Нельзя вычеркнуть, но можно излечить

 

Посттравматический стрессовый синдром (ПСС) в качестве диагноза впервые был признан в США после войны во Вьетнаме. Там погибло 58 тысяч американских солдат и офицеров. Но и далеко не все вернувшийся после пережитых ужасов смогли адаптироваться к мирной жизни. Более 100 тысяч унес суицид. Признание ПСС заболеванием позволило создать в США эффективную службу по его лечению. Увы, в России развитой системы реабилитации людей, перенесших тяжелое потрясение, не существует хотя трагических ситуаций хватает с избытком. Лечением ПСС занимаются лишь в отдельных клиниках. Для некоторых врачей это стало делом жизни. Как и для Валерия Михайловского, руководителя Реабилитационного центра по социальной адаптации инвалидов и участников военных действий.
ДОРОГОЙ МОЙ ЧЕЛОВЕК
"Мне было неполных 19 лет, когда я на фронте Великой Отечественной войны получил страшные ранения. Перенес 12 операций, после каждых из которых мне все выше и выше отрезали ноги. Дальнейшее существование казалось бессмысленным. Состояние усугублялось ночными кошмарами. Я слышал разрывы бомб, видел нашествие танков, лица людей, в которых стрелял из автомата . . . В конце концов оказался на грани безумия и даже пытался покончить жизнь самоубийством. Из этого тяжелейшего стресса пришлось выходить дорогой проб и ошибок, потому что отсутствовала система социальной и медико-психологической реабилитации. К счастью, мне помогли друзья, врачи, родные. Но, думаю, помимо близких для преодоления подобного рода потрясений требуется крепкая воля самого человека. Иначе никакие лечебные и реабилитационные меры не помогут ".
Этот отрывок из интервью доктора медицинских наук, профессора Михаила Семеновича Михайловского (ушедшего от нас девять лет назад ).
Михаила Семенович после войны окончил Дагестанский мединститут. Его корпуса были разбросаны по всему городу. А общественный транспорт тогда практически отсутствовал. Миша передвигался по разбитым дорогам Махачкалы на протезах. Крепления их ломались. Но он продолжал свой путь. Учился не только медицине, но и … танцам, участвовал в студенческих спектакля, писал стихи. В 32 года защитил кандидатскую, в 40 - докторскую. Долгие годы возглавлял кафедру Дагестанского мединститута, был проректором по науке.
Он приходил домой и первым делом снимал протезы, до крови натикавшие культи. А утром надевал и шел на работу.
ЧЕРНЫЙ ВОРОН, Я НЕ ТВОЙ
Валерий Михайловский - сын Михаила Семеновича. Он стал доктором (и мама, и сестра его также врачи). Защитил диссертацию, заведовал пульмонологическим отделением Московского областного госпиталя ветеранов Отечественной войны. Все чаще туда поступали солдаты и офицеры, воевавшие и в Афганистане. В 1983 году Валерий Михайлович начал разрабатывать реабилитационные программы. Конечно, побудительной причиной к этому стала жизнь отца - подвиг человека, который не просто смог себя реабилитировать, но стал полноправным, более того, знаменитым членом общества.
- Как-то один из пожилых ветеранов, проходивших лечение в госпитале, ночью упал с кровати, - рассказывает Валерий Михайлович. - "А на меня танк ехал, - объяснил ветеран, - сон приснился. Какое - то время эти сны отпустили, а сейчас опять мучают". С тех пор я серьезно задумался о том, как действует травма, полученная человеком в экстремальной ситуации. А что может быть экстремальнее войны?
Семь лет занимался реабилитационной работой Михайловский в госпитале. В 1990 создал Школу реабилитации в Зеленограде. А в 1998 - м - государственное учреждение "реабилитационный центр по социальной адаптации инвалидов и участников военных действий" Департамента соцзащиты населения Москвы. За эти годы пациентами стали более двух тысяч ветеранов афганской и чеченской войн, других локальных конфликтов, великой Отечественной. Помимо них свыше трех тысяч жертв террористических актов и людей, находившихся в качестве заложников, жертв криминала, инвалидов…
В 1992-1993 годах доктор лечил людей в зоне абхазско- грузинского конфликта. В 1995-м, также по собственной инициативе, работал в местном госпитале Грозного. Все время приходилось ходить по улице, рассказывает, опустив голову долу - не наступить бы на проволоку, не задеть растяжку.
- Что для меня Чечня? - говорит Михайловский. Трупы лежат. Над ними кружатся вороны. Их гонишь, а они взлетают и тут же обратно, к земле, где мертвые … А потом оттуда, с войны, приезжают люди в мирную жизнь. И уже не могут жить как прежде.

 
МОДЕЛЬ МИРА
 

Среди пациентов Михайловского немало мощных, уверенных в себе парней, бойцов, омоновцев. Пришли сюда, потому что жить им невмоготу. Они продолжают воевать, хотя и мысленно. Но однажды кто-то уже не смог глушить душевную боль водкой и наркотиками. Другого здоровяка привела за руку мама. У третьего рушилась семья.
Передо мной сидит парень, настоящий красавец, высок, плечист. Была у него семья. Развалил, потому что пил, баловался травкой. Однажды заключил контракт и поехал в Чечню. В составе колонны федеральных войск и попал в засаду. Шквал пуль. Солдаты взмахивали руками и падали. На его глазах погибли все друзья. Сам откатился в сторону. "Я видел, как одни боевики стреляли по колонне, а другие снимали бойню на видеокамерами", - вспоминает он. И туту его плечи опустились. Голова поникла. И вместо богатыря я вдруг увидел маленького мальчика. Со слов Михайловского уже знаю, что парень этот добрый в душе, отзывчивый, но малейший повод, два стакана водки - и он зверь. "Здесь у меня появляется желание жить, - повторяет он. - Душа светлеет". По сути, в центре с ним произошло самое важное - освобождение от прошлого. Иначе бы душа не светлела.
Посттравматическое стрессовое расстройство развивается в результате многих причин: пребывания в экстремальных ситуациях, потери близких людей, насилия, неспособности разрешить конфликтную ситуацию. Появляется раздражительность, депрессия, агрессивность, тревожность, мысль о самоубийстве, душевную боль человек начинает "лечить" алкоголем и наркотиками.
Особенно тяжело переживают такой стресс люди с опытом военных действий. Ведь они живут одновременно в системе координат двух моделей. Первая, выстроенная на войне: убивать или защищаться, чтобы выжить. Другая, мирная - жить по заповедям христианской морали: не убий. Но они не могут вычеркнуть из сознания свой страшный опыт. "Им обязательно надо помочь, - считает Михайловский. - Существующие методы реабилитации - массаж, лечебная физкультура, иглоукалывание, гипноз, ванны или трудотерапия - не лечит душу. В основе нашей методики - моделирование здоровой ситуации во всех смыслах. Ведь реабилитация - это не лечение, а путь человека, формирующего свой новый внутренний мир, в котором есть знания, опыт и сердечность".
Из письма в центр: "мы, участники боевых действий, члены их семей, родители погибших воинов в Афганистане, Чечне и других горячих точках, считаем чрезвычайно важной работу госучреждения "Реабилитационный центр по социальной адаптации инвалидов и участников военных действий". Мы на собственном опыте убедились, что такие структуры крайне нужны и нашим товарищам, действующим в различных горячих точках, и ветеранам военных действий, проживающим как в Москве , так и других регионах страны. Необходимо всячески развивать службы в виде сети небольших центров, ведущих работу по месту жительства ветеранов различных войн и конфликтов, членов их семей, инвалидов, семей погибших воинов, жертв терактов".
Сейчас вся страна, весь мир помогают детям Беслана. И это понятно. Но у людей, у государства появятся новые дела, проблемы. И об этих детях станут вспоминать только по скорбным датам. "А наша работа заключается в том, чтобы помнить, когда другие забыли, - говорит Валерий Михайлович".
Адрес Центра: Москва, Зеленоград, корпус №1137, тел.: 710-23-11.
                                                                                                                                                                                                                         В. Ратманский
Газета "Московская Среда", №36, 22 сентября 2004г.