Парахин Сергей

ГЛАВНОЕ  -  УМЕТЬ ПОМОГАТЬ ДРУГИМ!

Парахин Сергей Александрович – путешественник, по образованию педагог, также музыкант. Занимается педагогической деятельностью более 20 лет. Уличный музыкант, участник проекта «Музыка в метро». Успешно занимается различной социальной деятельностью. Создал и воплотил в жизнь несколько социальных проектов, один из них – «42 минуты под землей» - помогает ориентироваться незрячим людям в метро.

 

Влад: Вы незрячий с рождения, и для ваших родителей это был единственный опыт воспитания слепого человека. Отличалось ли воспитание вас и вашего брата, ведь он абсолютно зрячий?

Сергей Александрович: Да, моим родителям было не просто: никто не готовился к подобному развитию событий. Незрячих у меня ни в моём роду, ни в окружении родителей не было, так что почерпнуть  такого опыта было не у кого. Главным отличием в воспитании было то, что за меня сильней переживали, но в то же время и времени со мной проводили больше. К примеру, мама прочитала мне вслух много книг, не думаю, что брат в мои годы прочитал столько же.

Влад: В наших с Вами беседах Вы часто упоминаете различные кинофильмы, как советского, так и современного периода. При этом видно, что для слепого человека великолепно разбираетесь в материале. Кто и как привил Вам любовь к кинематографу, и вообще, зачем кино слепому  человеку?

Сергей Александрович: В раннем детстве я не был зациклен на своей слепоте: ведь все маленькие дети ходят, держась за руку, у меня были те же игрушки, что и у всех. Когда родители смотрели фильмы по телевизору, а я был неподалёку, к тому же я всегда был любопытен и не стеснялся спрашивать, а что там на экране происходит.

Здесь огромную роль сыграла бабушка по материнской линии. Не зная, как меня развлечь, она стала ходить со мной в кино на утренние и дневные сеансы; в то время у нас практически в центре города располагался кинотеатр «Мир». Утренние и дневные сеансы были дешевле, да и народа на них было поменьше, можно было чувствовать себя свободней. Бабушка активно комментировала происходящее на экране, порой даже избыточно, но, как бы то ни было, основные кинематографические хиты того времени мимо меня не прошли.  К тому же, в хороших фильмах многое можно понять по различным звукам и диалогам героев.

Влад: Когда Вы начали ощущать, что Вы слепой? Задевало ли Вас это? Хотели ли вернуть зрение и были ли какие-то попытки это сделать? Если да, расскажите об этом подробнее.

Сергей Александрович: Конкретно я осознал, что я слепой, после шести лет. Окончательно убедился в этом, когда пошёл в специализированный детский сад. Там я познакомился с такими же как я ребятами. Родители предпринимали попытки восстановить моё зрение: я много раз был на консультациях в Москве, и в Мониках, и в Гельмгольца, и даже летал в Одессу в клинику им. Филатова. Но всё безрезультатно. Атрофия зрительных нервов практически не лечится. Когда я был маленьким, врачи говорили, что скоро будет что-нибудь придумано, а когда я подрастал, утверждали, что теперь уже поздно.

Последнюю попытку улучшить зрение я предпринял в 1992 году. Это, кстати, могло кончиться для меня весьма печально. Мы с родителями увидели репортаж о Докторе Севастьянове из г. Йошкар-Олы. Он утверждал, что может успешно лечить атрофию зрительных нервов. Лечение было платным, но мы решили попробовать. На практике оказалось, что это просто мошенничество. Этот Севастьянов по специальности был сексопатолог, и само его лечение состояло из огромного числа уколов, причём довольно известных лекарств и лазера. Мы сделали один курс и уехали. Как мне потом рассказывали, в эту больницу приезжала комиссия из Фёдоровского института и сделала отрицательное заключение о подобном методе, но Севастьянов, пользуясь своими связями, сумел эту информацию скрыть. Это была моя последняя попытка улучшить зрение.     

Влад: Когда, будучи уже взрослым человеком, абсолютно приняли, что слепой?

Сергей Александрович: Думаю, в раннем подростковом возрасте. Надо было выстраивать будущее, и я уже исходил из того, что совсем не вижу.

Влад: Многие считают, что для слепого есть лишь два пути. Или быть музыкантом, или массажистом. Вы изначально хотели заниматься музыкой, а, отучившись в музыкальном училище, пошли на педагога. Музыку выбрали, потому что больше не было вариантов?

Сергей Александрович: В детстве я не планировал заниматься музыкой. Несколько лет я безуспешно пытался научиться играть на баяне и решил, что к музыке не вернусь. У нас при школе для выпускников были хорошие годичные курсы массажа. Я закончил их и после школы устроился на работу на полставки в детский дом слепо-глухих. Мои одноклассники поступили в РГСУ, так что и тогда варианты для незрячих помимо массажа и музыки были. Этот мой одноклассник теперь кандидат наук и преподаёт в РГСУ. 

Влад: Почему потом всё-таки решили связать свою жизнь с педагогикой?

Сергей Александрович: Ну, для начала я вновь вернулся к музыке. Незадолго до окончания школы мне тогдашнему, уважающему себя подростку, захотелось научиться играть на гитаре. Мой преподаватель, помня мои неудачные потуги с баяном,  посмеялся надо мной, сказав, что и на этот  раз ничего не получится. Меня это задело,  и я решил, во что бы то ни стало,  пересилить себя и добиться результата. Это было нелегко: струны на тогдашних гитарах стояли на большом расстоянии от грифа, когда я зажимал их, пальцы дико болели. Только когда первая кожа слезла, стало легче. А тут ещё и школьный ансамбль активизировался и меня туда, как гитариста пригласили. И я с удивлением понял, что музыкой заниматься мне теперь интересно.

Проработав массажистом 3 года, я решил поступать в музыкальное училище. Наше специализированное училище находится в Курске. Это было не простое решение, но я чувствовал, что мне нужно именно это. С первого раза я не поступил: слишком на себя понадеялся. Следующий год готовился и на этот раз всё получилось.

Я хорошо учился и успешно сдал государственный экзамен, однако,  трезво оценив себя, понял: я не консерваторский музыкант. Надо искать то, где я лучше реализуюсь. И я поступил на отделение педагогики и психологии в университет Им. Шолохова. Закончив, получил диплом социального педагога. У меня даже красный диплом. Я был один незрячий на курсе, но относились ко мне очень хорошо. Моим научным руководителем была супруга нашего декана. Я вернулся в детский дом [теперь он называется «семейный центр Им. Мещерякова»] и проработал здесь в качестве педагога более двадцати лет. 

Влад: Вы работали в детском доме слепоглухих. Если бы работали в школе-интернате, ваш подход к обучению был бы иным? Есть ли специфика при работе с детьми из детдома?

Сергей Александрович: Главная специфика в том, что они не знают, что такое семья. Я ведь тоже обучался в интернате, но на выходные я ездил домой, видел родителей и других родственников, а у детдомовских детей этой отдушины нет. Практически нет личного пространства, вся жизнь по распорядку.

Влад: Для Вас, как для учителя, наиболее важно просто дать человеку знания, а там уже всё равно, что будет, или же важно эти знания дать так, чтобы их можно было применить на практике? Если второй вариант, как найти подход к ученику? Важно ли личное общение?

Сергей Александрович: Моё глубокое убеждение состоит в том, что преподаватель должен в первую очередь, научить ученика думать, анализировать информацию, я всегда старался ёмко и доступно объяснить ученику для чего ему нужно то или другое. Старался, чтобы у ребят вырабатывалось собственное мнение по различным вопросам. Учил их быть любознательными. Главное, чтобы не были равнодушными.

Влад: Есть ли преимущество у зрячего учителя перед слепым, или же факт наличия зрения ни на что не влияет?

Сергей Александрович: Конкретно в моём случае легче было мне. В отличии от моих коллег, я знал, что такое интернат изнутри. Зачастую я общался с ними на более понятном им языке. Ну и переживал за них больше.

Влад: Для некоторых из нас, в частности, для меня лично Вы стали тем человеком, на которого хотелось и хочется ровняться. И это не только благодаря тому, что вели какие-то уроки, но и подавали личный пример, как жить. При этом не говорили, мол, делай, как я и всё будет хорошо, а просто жили и всё. Как вести себя так, чтобы даже, если человек не говорит тебе, как нужно жить, на него хочется ровняться?

Сергей Александрович: В нашей «слепецкой» среде люди всегда оглядывались, оглядываются  и будут оглядываться друг на друга, потому что жизнь этого человека настоящая, а не вымышленная. Я наблюдал за одноклассниками: они оказались людьми успешными. Потом уже мои ученики стали наблюдать за мной. Понятно, что полностью копировать опыт не нужно - у каждого своя жизнь, но чей-то хороший пример может воодушевить, а может и демотивировать. Я любил повторять ученикам: «старайтесь, будьте успешны; любая ваша удача подхлестнёт кого-нибудь к развитию и наоборот». Такой подход и меня ко многому обязывал. Раз уж сказал, надо и самому соответствовать.

Влад: Как Вам кажется, в чём всё-таки заключается самостоятельность слепого? В том, чтобы стараться сделать всё самому, даже если на это уйдёт больше времени, или всё же обратиться к людям за помощью?

Сергей Александрович: Главное - это хорошо делать то, что ты умеешь. Помощь может понадобиться любому человеку, не важно, слепой он или нет. К примеру, я езжу на работу самостоятельно, но, если в пути кто-нибудь из прохожих предложит мне перейти дорогу,  зачем же от этого отказываться, тем более, что это поможет сэкономить моё время.

Главная отличительная черта самостоятельности - это способность принимать решения и уметь помогать другим.

Влад: Какая Ваша самая большая победа и неудача, как педагога?

Сергей Александрович: Если говорить о неудачах, то в начале моей карьеры у меня были ученики, которых я обучал чтению по брайлю. Но совсем не преуспел. Да, они были с ментальными нарушениями, но всё же, думаю, будь я опытней,  результат был бы другим.

Победы, слава Богу, тоже были. Мои ученики, выйдя из детдома, живут самостоятельно, свободно ориентируются, работают, создают семьи. Мой ученик Коля Левашов теперь сам педагог, можно сказать, работает на моём месте. Часто звонит, просит разъяснить некоторые нюансы. А ведь у него всё складывалось очень непросто; да и сам он в подростковый период был не подарок. От всей души желаю ему удачи.  

Влад: На Ваш взгляд, в своей жизни человек должен сам измениться, чтобы стать лучше, или же нужно менять мир вокруг себя?

Сергей Александрович: Недаром же говорится: спасись сам, и вокруг тебя спасутся тысячи. У меня за столом один из любимых тостов: вокруг нас лучше не будет, но мы можем многое, дай Бог нам сил и здоровья. Кто может помешать тебе читать хорошие книги? Учиться чему-то новому, помогать друзьям, в конце концов, просто не делать гадостей окружающим. Это же всё в нашей власти. А улучшения мира мы можем никогда не дождаться…